Услуги
Тарифы
Справка

История Лунинецкой почты

Лунинец — единственный в Беларуси город, который за короткое время отпраздновал два больших юбилея. В 1990 г. было отмечено его 450-летие, а в 1999 — через девять лет — 550-летие.

И оба юбилея запечатлены в почтовых выпусках. В 1990 г. Министерство связи СССР выпустило художественный конверт с изображением железнодорожного вокзала, а в 1999 г. РО “Белпочта” к юбилею города выпустило в почтовое обращение художественный конверт с изображением лунинецкой Крестововоздвиженской церкви. В дни юбилея 23-24.10.1999 на почте города проводилось специальное гашение корреспонденции юбилейным штемпелем с изображением герба города. Была также издана почтовая карточка с изображением достопримечательностей окрестностей города (рис. 1, 2, 3).

РИС.2

Такая история с юбилеями случилась потому, что долгое время считалось, что первое упоминание о селе Малый Лулин (впоследствии Лунинец) в древних документах относится к 1540 г. Однако, в процессе работы над книгой “Память. Лунинецкий paйон” в начале 90-х годов были обнаружены документы, в которых Малый Лулин упоминается в 1449 г.

Во второй половине XIX в. Лунинец был небольшим селом Пинского уезда Минской губернии с населением немногим более 350 человек. Как и в большинстве таких поселений царской России, почта в Лунинце отсутствовала. Рост города начался со строительством железных дорог. В 1884 г. была построена линия железной дороги Барановичи-Лунинец-Пинск, тогда в селе появился железнодорожный остановочный пункт, небольшое железнодорожное хозяйство. С дальнейшим строительством в 1885 г. линии Лунинец-Сарны, а в 1886 г. — Лунинец-Калинковичи начинается развитие станции, вместе с ней и села, растет население. К концу XIX в. в Лунинце жило уже более трех тысяч человек. Из архивных записей узнаем, что “Лунинец, с.(ело) Мин. уез. правосл.(авных) 2.512, рк (римскокатоликов) 319, иуд. 293, муж. 1674, жен. 1493, общ. колич. жит. 3167”.

РИС.3

Лунинецкая почта также началась со станции. Когда через город пошли поезда с почтовыми вагонами, появилась необходимость перегрузки и приема почты. В “Сборнике распоряжений по Главному управлению почт и телеграфов” за 1885 г. сказано: “…назначить вследствие предстоящего открытия движения по Лунинец-Гомельской железной дороге: 1) одного помощника заведующего низшего оклада, 2) трех разъездных чиновников высшего оклада, 3) четырех почтовых служителей”. Они обслуживали почтовые вагоны, проходящие через Лунинец или приходящие на конечную станцию в Лунинец. В этом же сборнике за 1886 г. Лунинец упоминается как станция для приема и выдачи почты: «По случаю открытия Лунинец-Гомельской железной дороги от станции Лунинец (Вильно-Ровенской дороги) до станции Гомель (Либаво-Роменской дороги) и установлением перевозки по ней почт… поручаю почтово-телеграфным и почтовым учреждениям простую письменную и бандерольную корреспонденцию и периодические издания, адресованные на станции означенной дороги, а именно: “Лунинец…”». Из сказанного следует, что в 1886 г. на Лунинецкой станции шел интенсивный почтовый обмен между почтовыми вагонами. А для хранения обменной почты было построено здание недалеко от станции, в котором впоследствии разместилась городская почта. Из других документов той поры узнаем, что почтовая станция Лунинец значится в “Почтовом дорожнике Российской империи” за 1888 г. в маршруте № 18 от Брест-Литовска до Рузы. В предыдущем дорожнике за 1886 г. этой почтовой станции еще нет. В “Почтово-телеграфном журнале” за 1888 г. сообщается, что “в ноябре 1888 г. почтовое отделение в Лунинце, ранее открытое 7 июля 1887 г., преобразовано в почтово-телеграфную контору”.

РИС.4

Таким образом, Лунинец был включен в единую российскую телеграфную сеть, что дало возможность жителям посылать телеграммы во все концы империи. В моей коллекции сохранились телеграммы той поры. Вот телеграмма, посланная из Пинска в Лунинец на имя станового пристава. Текст ее интересен тем, что показывает характер взаимоотношений, служебную дисциплину, правила службы в полиции России. По этим правилам младший полицейский чин не имел права без разрешения начальства вступать в брак. Для получения разрешения необходимо было не только подать прошение, но и дать некоторые анкетные данные своей избранницы. Младший чин лунинецкой полиции, некто Хоружин, решил вступить в брак, о чем и уведомил свое начальство в прошении с приложением данных о своей невесте. В ответ на прошение и была послана телеграмма следующего содержания: “Телеграф в Лунинце. Принята с аппарата № 91 из Пинска. 4.VII.1898 г. Вступить брак уряднику Хоружину разрешаю. Исправник Юноцкевич”. В тот же день телеграмма была вручена жениху с такой припиской: “№ 1791, 4 июля 1898 г. Настоящую телеграмму передаю полицейскому уряднику 15 участка Хоружину. Пристав I стана Пинского уезда Морокин”. Бланк телеграммы складывался пакетом и заклеивался специальной заклейкой (рис. 4).

РИС.5

В начале XX века “телеграфное действие” — по тогдашнему определению — имелось не только в Лунинецком городском почтово-телеграфном отделении. Еще раньше телеграфный аппарат был установлен на станции, и было это в годы открытия движения поездов через Лунинец. Этот станционный телеграф принадлежал Полесским железным дорогам (один аппарат Морзе), имел свои именные телеграфные бланки для телеграмм — желтого цвета c надписью крупным шрифтом: “ПОЛЪССКIЯ ЖЕЛЪЗНЫЯ ДОРОГИ”.

В моей коллекции имеются две такие телеграммы, направленные из Минска в Лахву через Лунинец в мае 1910 г. (рис. 5).

Здесь следует пояснить, какие железнодорожные ветки относились к Полесским дорогам. Это линии Лунинец-Барановичи-Лида и Гомель-Лунинец-Брест. Вокзальное почтовое отделение употребляло для гашения корреспонденции овальный штемпель с надписью “Лунинецъ / Вокзалъ”. В центре — дата (рис. 6).

В почтовых вагонах поездов вся корреспонденция: письма, бандероли, денежные переводы — сортировалась по направлениям и запаковывалась в постпакеты и мешки, на которые наклеивались специальные ярлыки-наклейки. Для лунинецкого направления такие наклейки имели надписи: “Изъ поч. вагона № 29” (или другой номер вагона) / Въ Лунинецъ / мешокъ №..” (рис. 7).

РИС.6

Уже тогда, в начале XX в., станция Лунинец считалась крупным железнодорожным узлом, а вокзал имел почтовое отделение.

РИС.7

В моей коллекции имеется более десятка писем, конвертов, и почтовых карточек, которые были отправлены в Лунинец или из Лунинца в разные годы XIX и начала XX в. В конце XIX в. конверты были мало распространены, поэтому письма складывались пакетом, заклеивались сургучной печатью и в таком виде посылались. Первое такое письмо с почтовым штемпелем Лунинецкой почтовой конторы, имеющееся в моей коллекции, относится к январю 1893 г. На штемпеле надпись: “Лунинецъ Минск. Г. / Почт. Тел. Конт. / 18.01.1893”. Такие письма являются не только интересным филателистическим материалом, но и историческим документом. Сам текст письма, написание адреса, наименование населенных пунктов, почтовые штемпеля того времени — все это в той или иной степени исторические данные (рис. 8).

РИС.8

В то время Лунинецкой почтой применялось несколько видов почтовых штемпелей, они отличались буквенными индексами, размером и различным написанием слов “Минская губерния”: “Мин.”, “Минск. Г.” или “Минск”. Все эти штемпеля использовались почтой вплоть до 1921 г. (рис. 9).

Для заказных писем почта применяла специальную наклейку с красной большой буквой “3” и черной надписью “Лунинецъ” в красной рампе (рис. 10).

В 1909-1911 гг. при Лунинецкой почтово-телеграфной конторе (ПТК) работали полугодичные почтово-телеграфные курсы, на которых было два отделения для начинающих и отделение, если говорить современным языком, повышения квалификации. В свою очередь, отделения имели два класса — почтовый и телеграфный, где проводилось обучение “по почтовому и телеграфному делу”. Женщин на курсы принимали очень редко. Сохранилось два интересных документа о лунинецких почтовиках начала XX в. Это фотография молодых работников Лунинецкой ПТК, окончивших курсы в 1911 г., и разовый билет, выданный в 1919 г. Управлением Полесских железных дорог работнице Лунинецкого телеграфа Марии Буровой для бесплатного проезда в Гомель. М. Бурова — единственная женщина, окончившая почтово-телеграфные курсы при Лунинецкой ПТК в 1910 г. (рис. 11, 12).

РИС.9

На протяжении многих лет перевозка почты от почтовой конторы до вокзала и от почтовой конторы до окрестных деревень, где имелись почтовые отделения, за определенную плату отдавалась в руки частных лиц, имеющих лошадей. На предмет перевозки устраивались торги, и право возить почту получал тот претендент, кто запрашивал меньшую сумму. У почтового департамента на содержание возчиков и почтовых лошадей не хватало средств, поэтому контракты с частными лицами на перевозку государственной почты получили в то время большое распространение в России. Лунинецкую почту долгие годы возил некто Гольцман, владелец нескольких лошадей. От государства он получал за это 420 руб. в год.

Очередной срок контракта с Гольцманом у Лунинецкой почтово-телеграфной конторы окончился 24 октября 1915 г., после чего он возил почту еще три месяца, до 24 января 1916 г. Затем Гольцман отказался продлить контракт и работать за 420 руб. В рапорте в Управление Минского почтового округа начальник почтовой конторы А. К.  Батурин доносил, что принимаемые меры и уговоры подписать новый контракт ни к чему не привели, нанять же нового возчика на следующий период проблематично, т. к. “большинство жителей, напуганные налетами неприятельских аэропланов, выехали из Лунинца”.

РИС.10 Для заказных писем почта применяла специальную наклейку с красной большой буквой “3” и черной надписью “Лунинецъ” в красной рампе.

Прежний же возчик Гольцман, “пользуясь создавшимся положением, выпрашивал за возку почт в новом периоде вместо 420 рублей по 1500 рублей в год. На предложения понизить выпрашиваемую сумму хотя бы до 800 рублей вовсе отказался от дальнейших переговоров, других же желающих принять подряд не оказалось, т. к. Лунинец находится вблизи позиций и цены на фураж весьма высокие, а рабочие руки отсутствуют”. И все же выход из положения был найден. Как говорится в рапорте, “чтобы не приостановить перевозки почт, начальник Лунинецкой почтово-телеграфной конторы приобрел собственную лошадь для перевозки” и силами служащих конторы начал перевозить почту в городе и окрестностях. Покупку лошади должно было утвердить Главное управление почт и телеграфов России. Начальник Лунинецкой ПТК А. К.  Батурин послал запрос в Управление Минского почтово-телеграфного округа, а из Минска запрос был переслан в Петербург. После нескольких месяцев ожидания, в июне 1916 г., был получен ответ: “Главное управление утверждает сделанное Вашим Высокородием распоряжение о перевозке Лунинецких почт хозяйственным способом с расходом на сей предмет по 480 рублей в год. Впредь до приискания выгодного для казны постоянного возчика”.

РИС.11 Фотография молодых работников Лунинецкой ПТК

Но на этом “несчастья” Лунинецкой почты не кончились. Объемы перевозок возросли, т. к. в то время в Лунинце были расположены тыловые воинские части, склады, госпитали, беженцы, воинские команды со своей полевой почтой. Все это способствовало увеличению объема корреспонденции, снижению оплаты труда, к тому же поездки стали опасными. Другой подрядчик, Мойша Дятловицкий, возивший почту по почтовому тракту Лунинец-Вулька I Лунин-Лобча-Парахонск, отказался от контракта в январе 1917 г. Замены ему Лунинецкая контора найти не смогла. Многолетняя постоянная почтовая связь между Лунинцом и Парахонском (и далее с Пинском) была прервана. Почта пересылалась от случая к случаю.

РИС.12 Разовый билет, выданный в 1919 г. Управлением Полесских железных дорог работнице Лунинецкого телеграфа Марии Буровой для бесплатного проезда в Гомель. М. Бурова — единственная женщина, окончившая почтово-телеграфные курсы при Лунинецкой ПТК в 1910 г.

В военные годы осложнилось и положение почты. Вот только один эпизод из повседневной жизни лунинецких почтовиков. В конце 1917 г. Лунинецкая почтовая контора оказалась без запаса дров на зиму. По существующим тогда правилам местное лесничество могло отпустить нуждающимся лес на дрова только с разрешения Главного управления. Несмотря на военное время и события октября 1917 г., никаких самостоятельных порубок не допускалось. И все организации, учреждения, воинские части, частные лица строго придерживались закона. Поэтому начальник почтовой конторы Батурин обратился 18 октября 1917 г. к лунинецкому лесничему Бабынину с ходатайством об отпуске для нужд конторы 15 куб. сажен дров. Лесничий же не мог отпустить дрова без разрешения вышестоящей организации. Поэтому 27 октября 1917 г. (25 октября в Петрограде произошла Октябрьская революция) лесничий пишет срочный рапорт в Минское Управление земледелия и государственных имуществ, в котором просит “разрешить … мне произвести этот отпуск … при выборочной рубке березы и осины в сосновых насаждениях”. В свою очередь, Минское Управление земледелия и госимуществ не могло разрешить рубку леса без санкции на то Лесного департамента и Минского губернского земельного комитета. Поэтому 17 ноября 1917 г. в эти учреждения были направлены письма, в которых говорилось, что “в Лунинецкой даче лесосек с дровяным лесом в настоящее время нет, а поэтому просимые дрова возможно заготовить при выборочной рубке березы и осины в насаждениях с господством сосны” и что Управление земледелия “просит … сообщить в возможно непродолжительном времени свой отзыв о согласии или несогласии на этот отпуск дров”. Ответ на эти письма был дан только 27 ноября, в нем уведомлялось, что “не встречается препятствий к отпуску из Лунинецкой дачи и лесничества дров для нужд начальника Лунинецкой почтово-телеграфной конторы”. Но корреспонденция из Нижнего Новгорода шла очень долго. (“Причем здесь Нижний Новгород?” — спросит читатель. А при том, что почти все учреждения Минска были в начале войны эвакуированы на Волгу. В Минской губернии военное положение было введено 18 июня 1914 г., 19-20 прошла мобилизация. К концу 1915 г. 11 предприятий и учреждений были эвакуированы из города в Нижний на Волгу). Ответ задерживался. Зима была в полном разгаре, служащие почтовой конторы работали в неотапливаемых помещениях, поэтому начальник почтовой конторы 30 ноября послал в Нижний экстренную телеграмму, в которой просил ускорить ответ лунинецкому лесничему.

РИС.13

Вот содержание телеграммы: “Нижний. Минскому управлению земледелия. Прошу ускорить ответ лунинецкому лесничеству на № 1182 от 27 октября разрешение заготовки дров для лунинецкой почтово-телеграфной конторы крайне необходимых. Наконт (начальник конторы) Батурин”. Не получив ответа и на телеграмму, Батурин вновь телеграфирует в Нижний. 9 декабря 1917 г. в Нижнем Новгороде Минским управлением земледелия была получена очередная телеграмма из Лунинца с пометкой “весьма экстренно”, в котором вторично “наконт” Батурин повторил просьбу и просил телеграфировать ответ (рис. 13).

Архивные документы не сообщают, как окончилось дело о дровах для Лунинецкой почтовой конторы. Но если судить по отметке на телеграмме: “Исполн. 17. ХЛ-II г. № 12418-12420” и принять это за запись, свидетельствующую о том, что ответы на прошения были получены, то лесничеством были отпущены дрова Лунинецкой почте.

Может, кто-нибудь усмотрит в этой переписке чиновничий бюрократизм и крючкотворство, проволочку и затягивание дела о каких-то дровах. Я же усматриваю в этом подчинение закону в любое время — будь то война или революция, заботу о природе, в данном случае — о лесе. Но вернемся к почте.

В годы Первой мировой войны были открыты всего два новых почтовых отделения — в Кожан-Городке и Микашевичах. Прежде, чем оба эти почтовые отделения были открыты, между местными властями и почтовым управлением велась многолетняя переписка. Еще в январе 1909 г. мещанская управа Кожан-Городка, в то время довольно многолюдного местечка, в котором проводились кирмаши и церковные праздники, подала прошение начальнику Минского почтового округа об открытии в местечке почтового отделения. По действующим тогда требованиям при открытии почтовых отделений жители должны были внести единовременно 195 руб. на приобретение необходимого почтового оборудования и именных почтовых штемпелей, в течение трех лет вносить деньги на канцелярские расходы. В обязательства населения входило также бесплатное предоставление дома из пяти комнат с отоплением и освещением для почтового отделения сроком на три года. Кроме того, в течение этого срока община должна была бесплатно перевозить почту. Жителям Кожан-Городка эти условия оказались не под силу. Переписка между волостным правлением Кожан-Городка, Лунинецкой почтовой конторой и Управлением Минского почтового округа об открытии почтового отделения в местечке продолжалась с 1909 по 1913 г. и окончилась безрезультатно.

Из этой обширной переписки я процитирую только два документа, которые поставили точку в вопросе об открытии почты в Кожан-Городке. В документе, подписанном старшиной волостного правления А. Гирмановичем и писарем И. Карнашевичем, на имя начальника Лунинецкой почтовой конторы говорилось: “…волостное правление сообщает, что отпускать лошадей для перевозки почты при открытии почтового отделения в местечке Кожан-Городок в количестве четырех еженедельных подвод до Лахвинского почтово-телеграфного отделения и обратно не может, т. к. не имеет на этот предмет положительно никаких средств и лошадей…”. Из этого письма видно, что волостное правление не могло выполнить одно из требований — бесплатно возить почту в течение трех лет. Однако ранее волостной сход принял решение возить почту, но, поразмыслив и прикинув расходы, селяне решили, что все это обойдется очень дорого, и отказались от ранее принятого решения. Поэтому вышецитируемый документ заканчивался словами: “…исполнить данное волостным сходом 28 июня 1913 г. за № 16 обязательство не представляется возможным”.

Не смогли жители местечка выполнить и другое требование. 23 ноября 1913 г. начальник Лунинецкой почтовой конторы Батурин доносил в рапорте в Управление Минского почтового округа: ”…жители местечка Кожан-Городок за неимением средств категорически отказались предоставить бесплатно помещение под проектируемое почтовое отделение…”. Что касается жилого дома нужных размеров, а требовалось пять комнат, то у волостного правления не только не было средств приобрести такой дом, но “такового не оказалось” в местечке. Казалось бы, вопрос о почте в Кожан-Городке был закрыт. Но все же в местечке почту открыли.

Еще в 1899 г. в “Правительственном вестнике” было опубликовано распоряжение МВД России о временных почтовых правилах, в которых указывалось, что “волостные правления имеют право производить прием и выдачу простой и заказной корреспонденции и продажу знаков почтовой оплаты”. Обязанности “почтаря” возлагались на писаря волостного правления. “Волостная почта” почти не требовала затрат, и государству было выгодно развивать сеть подобных почт в сельских местечках. Откликаясь на просьбу мещанской управы Кожан-Городка и учитывая трудности с открытием государственного почтового отделения, в декабре 1913 г. при Кожан-Городейском волостном правлении были “открыты почтовые операции”. В местечке появился почтовый ящик. Всего месяц проработала волостная почта и жители Кожан-Городка почувствовали, что их не устраивали эти “операции”. Почта подолгу не отправлялась, лежала в правлении, не раздавалась поступившая корреспонденция. Поэтому в конце 1913 г. они вновь обратились через начальника Лунинецкой почтовой конторы в Управление округа с просьбой открыть в местечке государственную почту и в силу некоторых обстоятельств пересмотреть условия открытия почты. На сей раз жителям Кожан-Городка пришлось ждать решения три долгих года. И только “в связи с военным действиями” в июне 1916 г. началась подготовка к открытию почтового отделения в местечке, а в октябрьском номере “Почтово-телеграфного журнала” появилось сообщение, что в “сентябре 1916 г. открыто почтовое отделение общего типа в местечке Кожан-Городок”.

Несколько ранее открытия почтового отделения с местным крестьянином Густиновичем был заключен контракт на возку кожан-городецких почт до Лахвы и Лунинца. “Обыватели станции Микашевичи Полесских железных дорог” Мозырского уезда (ныне — Лунинецкий район) подали прошение об открытии почты в поселке в 1905 г. и прождали “всего” 11 лет. Только с июня 1916 г. они смогли пользоваться услугами почты.

РИС.14

В период революции 1917 г. связь имела огромное значение. Овладение средствами связи способствовало победе народной власти. В период гражданской войны состояние связи в России было удручающим. В наследие от прежнего режима молодая республика Советов получила очень слабо развитые и технически несовершенные почту и телеграф. Но и они были разграблены, уничтожены, вывезены оккупантами и бандитами разных мастей. В тяжелом положении оказалась в первые годы советской власти почтово-телеграфная связь в Беларуси. Захватив территорию Западной Белоруссии, кайзеровские войска буквально завалили население приказами и распоряжениями о запретах и наказаниях по самым различным поводам, в частности, населению не разрешалось писать письма на родном языке, устанавливалось ограниченное пользование почтой. Во многих селах и местечках почта вообще была ликвидирована. Все почтовое оборудование, телеграфные аппараты, вплоть до телеграфных столбов, проводов, изоляторов было вывезено в Германию. Такую же политику грабежа и ликвидации оборудования проводили различных мастей оккупанты, вторгшиеся на территорию Белоруссии в 1919-1920 гг.

В южной части нынешнего Лунинецкого района в годы гражданской войны (с июня 1918 г. по февраль 1919 г.) почтовыми делами управляла украинская почтовая администрация и лунинецкая почта была подчинена Киевскому почтовому округу. На территориях, присоединенных к этому округу, были в употреблении почтовые марки Украинской Народной Республики (УНР) и марки бывшей Российской империи с надпечаткой трезубца. Корреспонденция из Лунинца, оплаченная этими украинскими марками, встречается очень редко и практически отсутствует в коллекциях белорусских филателистов (рис. 14).

В 1918 г. почтово-телеграфным делом на территории Беларуси ведало Смоленское почтово-телеграфное управление. В ноябре 1918 г. на его базе было образовано почтовое управление Западной коммуны (области), которое после образования БССР в январе 1919 г. было преобразовано в Народный комиссариат почт, телеграфов и телефонов БССР. На территории республики еще шла гражданская война, а связисты иногда под свист пуль и снарядов восстанавливали в освобожденных районах телеграфную и телефонную связь, налаживали бесперебойную связь фронта с крупными городами страны, восстанавливали разрушенные и взорванные здания почтовых контор, с оружием в руках защищали почтовое имущество, государственные ценности и народные деньги.

Лев КОЛОСОВ,
член Белорусского союза журналистов,
член художественного совета Министерства связи и информатизации РБ,
заграничный член Польской академии филателистики,
председатель Белорусского союза филателистов.

 

Материал любезно предоставлен редакцией журнала "Веснiк сувязi".